Иешуа Га-Ноцри

8-04-2021, 20:37

Иешуа Га-Ноцри — один из героев романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» и встроенного романа, написанного Мастером.

Прототипом образа Иешуа Га-Ноцри послужил Иисус Христос, однако имеются многочисленные отличия Иешуа от евангельского Христа, при этом отдельные исследователи высказывают мнение, что сходство Иешуа Га-Ноцри со своим прототипом носит весьма поверхностный характер.

Этимология

Иешуа — еврейское произношение библейского имени Иисус (в оригинале — с ударением Иешуа). Смысл прозвища «Га-Ноцри», упомянутого в Талмуде в немного отличном виде — Йешу (ישו) га-Ноцри, — неясен, на этот счёт существуют различные версии.

По одной версии, это прозвище считают производным от названия города — «из Назарета» (самый распространенный вариант толкования). В Синодальном переводе Евангелий ему соответствует одно из наименований Христа — Назарянин, в оригинале др.-греч. Ναζαρηνός (Мк. 1:24; Мк. 14:67; Лк. 4:34; Лк. 24:19).

По другой версии, оно означало «назорей», указывая на принадлежность к людям, особым образом посвящённым Богу. Опять-таки, Назорей (др.-греч. Ναζωραῖος) — одно из наименований Христа в Евангелиях (Мф. 2:23; Мк. 10:47; Лк. 18:37; Ин. 18:5; Ин. 18:7).

Имеются варианты толкования, которые связывают это прозвище со словом «нацар», или «нацер», или «нецер», которое означает «отрасль» или «ветвь». В устах первых христиан такое наименование могло использоваться в положительном смысле как указание на «исполнение пророчества Исаии, возвестившего, что Мессия будет отраслью („нецер“) от корня Иессея, отца Давида», а для иудеев, отвергших Иисуса и не признавших в нём Мессию, оно могло иметь презрительное значение «отщепенец».

Наконец, слово «нацер» (другой вариант — «ноцер») могло означать «страж», «пастух».

В архиве писателя сохранились выписки из различных источников, предлагавших различные, противоречившие друг другу варианты этимологии прозвища; возможно, поэтому автор не дал в романе его расшифровки.

Имя «Иешуа Га-Ноцри» использовалось в художественной литературе и до Булгакова. Например, в 1922 году в СССР была опубликована пьеса С. Чевкина «Иешуа Ганоцри. Беспристрастное открытие истины».

Место в мире романа

Иешуа — один из ключевых героев романа. Он появляется вначале во встроенном романе, но в конце романа опосредованно действует и в основной сюжетной линии — посылает Левия Матвея к Воланду с просьбой дать Мастеру покой.

Черты личности и сюжетная история

При первом появлении в романе Иешуа описывается как бродячий проповедник лет двадцати семи в поношенной одежде. В ранних редакциях романа при описании внешности упоминались его «растрёпанные рыжеватые вьющиеся волосы». Позже автор убрал эту фразу.

Согласно «Православной энциклопедии», «в образе жертвующего собой смиренного праведника Иешуа Га-Ноцри» Булгаковым воплощён положительный идеал, при этом образ Иешуа Га-Ноцри испытал заметное влияние книги Э. Ренана «Жизнь Иисуса», в которой Иисус Христос представлен как идеальный земной человек. Исследователи отмечают массу положительных качеств Иешуа: он «по-настоящему добр», умён и образован, знает три языка, в спорах проявляет незаурядное искусство убеждения, ничего не боится («в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость») и даже никогда не лжёт («Правду говорить легко и приятно»).

На этом общем фоне выделяется суждение Т. Поздняевой, замечающей, что «помногу или понемногу лгут все персонажи романа Булгакова»). Уничижительную характеристику Иешуа дал и богослов М. М. Дунаев («робок и слаб, простодушен, непрактичен, наивен до глупости»); в то же время «он достигает подлинной духовной высоты, возвещая свою правду вопреки так называемому „здравому смыслу“».

В своих проповедях Иешуа призывал к нравственному совершенствованию, к возврату к истинной природе человека, не испорченной трусостью, жадностью, жестокостью и другими страстями. Временами преуспевает в этом — например, излечил Пилата от болезни. Подобно альбигойцам, о которых сказано ниже, он обращается ко всем: «добрый человек» — и убеждён, что «злых людей нет на свете». Иешуа отвергает всякое насилие: «Настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть».

Биограф Булгакова М. О. Чудакова полагает, что дополнительным прототипом как Иешуа, так и Мастера был беззлобный и бесхитростный князь Мышкин — герой романа Достоевского «Идиот». Иное объяснение сходства Иешуа и князя Мышкина требует небольшого углубления в историю русской литературы:

Лев Николаевич Толстой призывал читать Евангелие с красно-синим карандашом: вычеркивать все непонятное, подчеркивать все, что понравилось, и затем читать только подчеркнутое. В ходе такой редукции «пропалывались» все места, в которых говорится о Божественности Христа, и оставался лишь образ проповедника, учащего о милосердии и высокой нравственности. С такой трактовкой Христа спорил Достоевский, изобразив персонажа, подобного толстовскому Христу — князя Мышкина, которого — как и Толстого — зовут Лев Николаевич. Тот же образ — в романе Мастера.

Иными словами, согласно этому объяснению, образ Иешуа выведен Булгаковым в продолжение литературной полемики с Толстым и с толстовским пониманием Христа.

Земная судьба Иешуа, описанная во встроенном романе, внешне похожа на евангельское повествование, и в то же самое время Иешуа имеет многочисленные отличия от евангельского Иисуса с точки зрения как биографии, так и мировоззрения. В частности, его этическая доктрина, согласно которой злых людей просто нет, явно противоречит тому, что сообщают об Иисусе евангелисты.

Иудейские первосвященники сочли проповедь Иешуа взрывоопасной в накалённой атмосфере страны, с помощью Иуды подстроили арест Иешуа по политическому обвинению и передали его римскому наместнику Пилату для суда. Пилат вначале попытался спасти Иешуа, однако обвинения оказались слишком тяжёлыми, и он, против желания, осудил Иешуа на казнь. В основном тексте романа, где Иешуа упоминается как повелитель сил Света, он добивается у Воланда прощения Пилата и устройства судьбы Мастера и Маргариты.

Космография мира романа

Космография мира в романе Булгакова заметно отличается от традиционной христианской — как Иешуа, так и Воланд в этом мире отличаются от своих прототипов, рай и ад не упоминаются вовсе, а о «богах» говорится во множественном числе (при этом Иешуа нигде не называется Богом).

Религиозные взгляды М. А. Булгакова (точнее, их развитие) описать не так уж легко, однако можно сказать, что в зрелые годы он не был атеистом, хотя его веру нельзя назвать церковной (см. врезку).

Литературоведы нашли в мире романа сходство с манихейской или гностической идеологией, согласно которой сферы влияния в мире чётко разделены между Светом и Тьмой, они равноправны, и одна сторона не может — просто не имеет права — вмешиваться в дела другой: «Каждое ведомство должно заниматься своими делами». Воланд не может простить Фриду, а Иешуа не может взять к себе Мастера. Сходная космография исторически встречалась в апокрифической литературе — «Евангелии от Филиппа» и «Евангелии от Фомы», а также у альбигойцев, богомилов и катаров.

Вообще, между романом Булгакова и учением катаров можно провести и другие любопытные параллели. Например, согласно этому учению, «Христос вовсе не искупал своей жертвой человеческих грехов. Он только изложил учение о спасении, содержащееся в Евангелиях», — что может показаться неплохим описанием булгаковского персонажа, философа и проповедника.

Впрочем, трудно понять, насколько далеко простираются эти аналогии, поскольку

Христос для катаров не является ни Сыном Божьим, вторым лицом Троицы, ни настоящим человеком. Это ангел, небесный посланец, пришедший указать людям путь к спасению; Его Страсти — не настоящие, а мнимые…

Жак Мадоль. Альбигойская драма и судьбы Франции

Отношения с другими персонажами

Прочитав роман Мастера, Иешуа посылает к Воланду Левия Матвея с просьбой наградить Мастера и Маргариту покоем. Один из глубинных смыслов этой сцены — последовательно проводимое в романе (начиная с эпиграфа) противопоставление пассивного Добра и активного Зла, которые совместно и независимо участвуют в едином историческом процессе.

Даже Воланд в романе отзывается об Иешуа подчёркнуто уважительно: «Вам не надо просить за него [Пилата], Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится разговаривать».

Авторское отношение к образу Иешуа

Несмотря на своё отдаление от традиционного христианства, Булгаков относится к Иешуа с глубокой симпатией, хотя и понимает, насколько его этическая доктрина «злых людей нет на свете» чужда реальности. В своих конспектах материалов к роману Булгаков нередко называет Иисуса-Иешуа Спасителем и в 1931 году записывает на полях тетради: «Помоги, Господи, кончить роман». А. Н. Варламов, автор ЖЗЛ-биографии Булгакова, пишет, что «в Иешуа он [Булгаков] любил великодушие, мужество, человечность, а главное — бескомпромиссное понимание того, что трусость есть самый главный порок. Но не видел и не признавал в нём сакральности, его Божественной ипостаси, добровольности и высокого смысла искупительной жертвы. Почему? Именно потому, что был искренен и не хотел лгать».

Интерпретации образа Иешуа

Многими исследователями Иешуа воспринимается как повелитель сил Света и антипод Воланда, повелителя сил Тьмы. Эта трактовка привлекательна, по всей видимости, своей простотой. Нечто подобное мы находим в таких разных источниках, как «Булгаковская энциклопедия» и «Православная энциклопедия».

На этом фоне резко выделяется позиция искусствоведа Т. Поздняевой, которая в своей книге, сравнив между собой два образа — персонажа Булгакова и евангельского Иисуса (см. ниже), пишет:

…мы неизбежно приходим к выводу, что «угаданный мастером» Иешуа никогда не воплощался на земле и не проходил земного пути Иисуса Христа. Это маска, лицедейство, «прельстительный» для мастера образ, сыгранный или явленный духом, способным принимать любые обличья.

— Татьяна Поздняева, Воланд и Маргарита

Последнюю фразу полезно сравнить со знаменитыми словами апостола Павла о том, что «сам сатана принимает вид Ангела света» (2Кор. 11:14). Протодиакон Андрей Кураев в своих толкованиях романа также считает встроенный роман сочинением «нечистого духа»; А. Н. Варламов расценивает подобные интерпретации как «не слишком убедительную со всех точек зрения конструкцию», поскольку, по мнению этого исследователя, они исходят из сомнительной гипотезы, что Булгакову антипатичны как Иешуа, так и Мастер.

Отличия Иешуа от евангельского Иисуса

Мотивы авторского замысла

Булгаковский персонаж имеет многочисленные отличия от евангельского Иисуса, что подчёркивается в романе словами Берлиоза: «Ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и совершенно не совпадает с евангельскими рассказами».

Причиной этих расхождений, по мнению ряда критиков, было стремление М. А. Булгакова «очистить Евангелия от недостоверных, по его мнению, событий», то есть выполнить максимально возможную реконструкцию реальной, демифологизированной истории Иисуса. Для этого писатель несколько лет тщательно изучал многочисленные исторические труды, выяснял бытовые, этнографические и топографические детали, относящиеся к Иудее I века, точное произношение имён и названий. К. М. Симонов в предисловии к первой публикации романа охарактеризовал встроенный роман как классически отточенную, экономную реалистическую прозу. Критик В. Я. Лакшин также отметил впечатляющий художественный и исторический реализм встроенного романа: «Солнце — привычный символ жизни, радости, подлинного света — сопровождает Иешуа на крестном его пути как излучение жаркой и опаляющей реальности… Писатель рассказывает её [историю] так, как если бы речь шла о реконструкции реального эпизода истории, происшедшего в римской Иудее в I веке нашей эры».

Все эти критики рассматривают историю Мастера в основном тексте «Мастера и Маргариты» и историю Иешуа во встроенном романе как идейное и художественное единство, усиливающее друг друга. Оба романа посвящены одной теме — подавлению свободной личности бесчеловечной властью. «Между трагической судьбой Иешуа и мучениями, страданиями Мастера возникает многозначимая параллель. Ассоциативная связь между историческими главами и главами о современности усиливает философские и нравственные идеи романа».

Искусствовед Татьяна Поздняева предлагает совершенно другую трактовку, согласно которой автор встроенного романа, Мастер, «последовательно и неуклонно дает негатив новозаветных событий».

…в романе мастера мессианство Иисуса — ложь и выдумки. Это и ставит его в разряд «антиевангелий», потому что используются не те или иные научные доказательства или приводятся новые толкования, но попросту перечеркиваются (вернее, подаются со знаком минус) сами евангельские события.

Татьяна Поздняева, Воланд и Маргарита

Она же отмечает, что «Ершалаим может быть рассмотрен как роскошная декорация», сочетающая реальные детали и театральную условность, на которую имеется указание и в самом романе, и что присутствующий в романе Мастера «элемент чудесного», включающий «исцеление гемикрании у Понтия Пилата» и другое, «не позволяет назвать его сочинение сугубо историческим и рационалистическим».

Биографические подробности

Обстоятельства рождения

Одно из важных отличий: Иешуа Га-Ноцри, по его собственному свидетельству, родился в Гамале — городе на северо-востоке Палестины, а не в Вифлееме, то есть вовсе не там, где должен был родиться Христос (Мессия). Кроме того, Иешуа — «человек неизвестного происхождения (и к тому же не еврей по крови)», его отец, по слухам, — сириец, и данный факт также не позволяет ему быть Мессией.

Напротив, Рождество Христово произошло в Вифлееме (Мф. 2:1, Лк. 2:4-7), в том городе, где и надлежало родиться Мессии согласно ветхозаветному пророчеству (Мих. 5:2), о котором хорошо знали первосвященники и книжники народные, созванные встревоженным царём Иродом после прихода волхвов с востока (Мф. 2:3-6).

Ученики

Иешуа не имеет учеников, а о Левии Матвее, который ведёт записи, говорит, что тот искажает его слова.

Напротив, Иисус имеет двенадцать избранных учеников-апостолов, одним из которых стал мытарь Левий, более известный как апостол Матфей; также в Евангелиях говорится об отправленных на проповедь других семидесяти учениках.

Последователи

Не одни лишь апостолы сопровождали Иисуса в Его странствиях. Вообще, в Евангелиях мы неоднократно читаем о сопровождавших Иисуса толпах народа. В случае с Иешуа Га-Ноцри ничего подобного просто нет.

Вхождение в город

В ходе допроса Пилатом Иешуа был спрошен о том, как он вступил в Ершалаим. «Вопрос Пилата … опять-таки связан с пророчеством о Мессии (Ис. 62:11; Зах. 9:9): по пророчеству, Мессия должен появиться на осле». Иешуа «отрицает торжественность въезда, мотивируя это отсутствием у него осла» и говорит, что приветствовать его некому, ибо он никому не известен в этом городе.

Напротив, Вход Господень в Иерусалим сопровождается ликованием народа. Иисус въезжает в город, сидя на осле, тем самым исполняя ветхозаветные пророчества, под восторженные крики народа: «Осанна!».

Дорога на казнь

Как отмечает Татьяна Поздняева, «Иешуа не проходит Крестного пути Иисуса к Голгофе и не несёт Креста. Осужденные „ехали в повозке“ (с. 588), а на их шеи были повешены доски с надписью на арамейском и греческом языках: „Разбойник и мятежник“ (с. 588)».

Евангельский Иисус не просто идёт пешком, а несёт на себе орудие своей казни.

Таблички на шее у него нет, но после, когда он придёт на Голгофу, над ним поместят табличку «с надписью вины Его» (Мк. 15:26).

Казнь и погребение

Написанный Мастером «внутренний» роман последовательно опровергает ветхозаветные пророчества о Христе, что продолжается в описаниях казни и погребения: палачи отказываются от одежды казненного Иешуа, которому перебивают голени и хоронят в одной яме с разбойниками. Этим опровергаются пророчество царя Давида: «Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится» (Пс. 33:21), — и пророчество Исаии о погребении Мессии «у богатого» (Ис. 53:9).

В описании же казни Христа мы читаем, как воины «взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части», а хитон не стали делить, ибо он «был не сшитый, а весь тканый сверху», потому и метали «о нём жребий, чей будет, — да сбудется речённое в Писании: разделили ризы Мои между собой и об одежде Моей бросали жребий» (Ин. 19:23, 24). Христу не перебивают голени (Ин. 19:33) — опять же во исполнение пророчества (Ин. 19:37), а погребает Его Иосиф Аримафейский (Мф. 27:57–60; Мк. 15:43–46; Лк. 23:50–53; Ин. 19:38–42) — человек богатый (Мф. 27:57).

Мировоззрение

Булгаковского Иешуа от евангельского Иисуса отличают не только многие ключевые обстоятельства рождения, жизни и смерти, но и мировоззрение, и понимание своей миссии.

Иешуа не называет себя философом, но Понтий Пилат определяет его именно так и даже спрашивает, из каких греческих книг он почерпнул свои воззрения. На мысль о греческих первоисточниках знаний Иешуа прокуратора натолкнуло рассуждение о том, что все люди добры от рождения. Философская концепция Иешуа о том, что «злых людей не бывает», противостоит знанию иудеев об онтологическом зле.

Татьяна Поздняева, Воланд и Маргарита

Напротив, евангельский Иисус говорит, что человеку может быть присуще зло, при этом источник как добра, так и зла — сердце человека (см. Мф. 12:34-35 и др.).

Комментарии

  • ↑ Изложено иеромонахом Димитрием (Першиным), который основывался, в числе прочего, на публикации Александра Дворкина.
  • ↑ Например, в 12-й главе Евангелия от Матфея мы встречаем рассказ о тех словах, с которыми Иисус обратился к фарисеям:

    Порождения ехиднины! как вы можете говорить доброе, будучи злы? Ибо от избытка сердца говорят уста. Добрый человек из доброго сокровища выносит доброе, а злой человек из злого сокровища выносит злое.

    — Мф. 12:34-35
  • ↑ Таковы рудиментарная церковность в доме Булгакова, отказ писать антирелигиозные пьесы, обрывочные дневниковые записи, строки произведений Булгакова, тот факт, что за три дня до смерти Булгаков осенял себя (и жену) крестным знамением.
  • 1 2 Т. Поздняева пишет слово «мастер», используемое как имя собственное, со строчной буквы не только здесь, но и в иных местах своей книги, что соответствует написанию, используемому в самом романе, но расходится с установившейся практикой.
  • ↑ В цитате сохранён курсив оригинала.
  • ↑ «Перед приходом следователя Иванушка дремал лежа, и перед ним проходили некоторые видения. Так, он видел город странный, непонятный, несуществующий…» (Мастер и Маргарита, часть вторая, глава 27: «Конец квартиры № 50»), см. также: Поздняева Т. Воланд и Маргарита, часть II, глава 8: «Ершалаим». М.: Амфора, 2007. Серия: Новая Эврика, 448 с. ISBN 978-5-367-00317-8.
  • ↑ Например, евангелист Лука сообщает:

    После сего Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царство Божье, и с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим.

    — Лк. 8:1-3

  • Элефант (отель)
  • Don’t Leave Me This Way
  • Масих
  • Ангел Господень (молитва)
  • Когда приложение Вулкан всегда с тобой - азарт не остановить

  •  

    • Яндекс.Метрика
    • Индекс цитирования